Вокруг оседланные кони; Серебряные блещут брони; На каждом лук, кинжал, колчан И шашка на ремнях наборных, Два пистолета и аркан, Ружье; и в бурках, в шапках черных К набегу стар и млад готов, И слышен топот табунов. Вдруг пыль взвилася над горами, И слышен стук издалека; Черкесы смотрят: меж кустами Гирея видно, ездока!

VII

 Он понуждал рукой могучей Коня, приталкивал ногой, И влек за ним аркан летучий Младого пленника с собой. Гирей приближился — веревкой Был связан русский, чуть живой. Черкес спрыгнул, — рукою ловкой Разрезывал канат; — но он Лежал на камне — смертный сон Летал над юной головою… . . Черкесы скачут уж — как раз Сокрылись за горой крутою; Уроком бьет полночный час.

VIII

 От смерти лишь из сожаленья Младого русского спасли; Его к товарищам снесли. Забывши про свои мученья, Они, не отступая прочь, Сидели близ него всю ночь… . . И бледный лик, в крови омытый, Горел в щеках — он чуть дышал, И смертным холодом облитый, Протягшись на траве лежал.

IX

 Уж полдень, прямо над аулом, На светлосиней высоте, Сиял в обычной красоте. Сливалися с протяжным гулом Стадов черкесских — по холмам


4 из 16